September 8th, 2019

ПЛАМЯ ОГНЯ

Война моджахедов не является джихадом, исламской войной или войной мусульман с немусульманами

 «Сафари по-сирийски». Рассказ бывшего боевика, сбежавшего из ИГИЛ*

https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/Safari_Siria_rasskaz_boevika

- Извини за такой вопрос, ты, когда уже понял, что уедешь ( в Сирию) в ближайшее время, знал, что жена беременна?

- Да.

- И как получилось, что тебя это не остановило?

- Мне было очень тяжело в этом плане. Очень тяжело морально, грустно, печально и, на самом деле, сложно. Но здесь, опять-таки, я прежде говорил, и сейчас повторюсь, что я, когда туда ехал, у меня... Я не хотел туда ехать, у меня не было прямо вот такого желания взять автомат и воевать.

Я не такого склада человек, в физическом плане я не спортсмен, спортом не занимался как таковым. И я такой, скажем, компьютерщик, 7-8 лет этим занимался. Сидячий образ жизни. В детстве на улицах не был гулякой, драчуном. Но, я уже созрел и понял, что на тот момент, опять-таки, я говорю, что, в виду моего ограниченного видения ислама, незнания основ, моя следующая стадия, ступень — это обязанность. Не просто пожелание, а именно обязанность, хочу я этого или не хочу, а я не хотел. Но моя обязанность, как мне тогда казалось, именно делать джихад, защищать и освобождать мусульман и исламские земли…

О том, какими маршрутами попадают в Сирию, как организуют нелегальный переход границы и как родители пытаются забрать своих сыновей с территории, подконтрольной боевикам, в интервью «Кавказскому узлу» «Вернуть живым: за сыном из Дагестана в ИГИЛ» рассказал другой житель Дагестана.

-…Обсуждали эти темы, боевиков на Кавказе. В то время они для нас моджахеды были. Мы их так называли.

- А сейчас ты их уже не назовёшь моджахедами?

- Нет. Они боевики, они просто воюют за землю, воюют против российских военных. Они заявляют, что воюют за шариат, но на самом деле ничего близкого.

- Можно сказать, что у тебя такфир не только к ИГИЛу, но и к тем, кто воюет на Кавказе?

- Абсолютно. К Аль-Каиде, к ИГИЛу, на Кавказе. Все, кто говорит, что воюет за ислам, за шариат — там нигде джихада нет. Касательно именно военного джихада, сегодня на этой земле его нигде нет. Я не знаю такого случая. Может быть есть локальные случаи, о которых я не знаю.

- То, что в Махачкале, в других районах Дагестана закрывают мечети — это не является основанием? Что люди не могут прийти в мечеть? Азан — это один столпов ислама.

- Нет, я не говорю, что сегодня у тех людей, которые воюют, нет оснований. Они хотят воевать за свою землю, историческую землю, скажем так. Я просто говорю, что эта война не является джихадом, не является исламской войной и не является войной мусульман с немусульманами. Это война немусульман с немусульманами.

Интервью «Путешествие в „Исламское государство“ и обратно».

***

***

««Это все вранье, все эти убеждения, которые заливали в нас, в наш мозг», — сказала женщина.

«Это все придумано для того, чтобы сделать ненависть между людьми. Я это все сейчас поняла», — призналась она.

Предотвращение радикализации

Когда человек, одержимый идеей создания исламского халифата, приезжает в зону террористической активности, то в какой-то момент понимает, что все обещанное — ложь, тогда он меняет свои взгляды, сказала в интервью «Каравансараю» главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований Ирина Черных из Алматы.

«Это достаточно страшный инструмент дерадикализации. В первую очередь для тех, кто через это проходит», — отмечает Черных.

Завербованные ИГ обнаруживали себя с билетом в один конец в руках, сказала Черных, добавив, что вербовщики оплачивали поездку в Сирию, однако впоследствии желающие вернуться домой узнавали, что это практически невозможно.

«Игиловцы, как правило, не выпускают людей. Их либо убивают, либо человек должен мимикрировать, соглашаться поехать в Азию, в Европу для совершения теракта», — сказала Черных...

Власти «приглашали их для того, чтобы они рассказали, что на самом деле [на контролируемой ИГ территории] нет никакого исламского мира и исламских ценностей. Что там на самом деле идет только война», сказала Гусарова...»